Прежде, чем говорить о христианстве и религии, целесообразно вкратце сказать о самом понятии «религии», т.к. в ходе полемики собеседники зачастую понимают под «религией» совершенно разные феномены.

До эпохи средневековья термин «религия» имел очень узкий смысл, и обозначал богобоязненность, благочестие, поклонение Богу или что-то в этом роде.[1] Религией назывались только конкретные идеи и связанные с ними практики. Но пока ещё никому не удалось корректно сформулировать объединяющее начало, делающее систему идей и практик «религиозной» (вера в сверхъестественное, «предельная забота» человека или что-то ещё?). Всегда находятся какие-либо исторические примеры, не вписывающиеся в теорию и в определение религии.

Широкое и универсальное значение термину «религия» стали приписывать лишь с XVIII века, когда в европейской культуре созрела идеология богоборческого атеизма.[2] Термин «религия» понадобился как абстракция, обозначающая всё, что противоположно атеизму. Но этот термин является очень неудачным именно по причине своей абстрактности, поскольку абстрактной «религии» не существует. Более-менее корректно можно говорить лишь о какой-либо конкретной исторической «религии», о её контексте и её особых индивидуальных характеристиках.

Для решения проблемы определения религии мы предлагаем следующие рассуждения. Любая идея в области мировоззрения, социальных отношений и культуры обычно материализуется и внешне выражается посредством каких-либо церемоний, обрядов и ритуалов. Как правило, эти церемонии и обряды следуют за своей идеей в случае её эволюции, но иногда могут и отрываться от неё, замыкаясь в себе. Таким образом, формирование условного «тела» религии происходит аналогично формированию государственных и культурных традиций, т.к. при этом действуют одни и те же законы психологии.

Например, византийских императоров во время каких-либо мероприятий всегда сопровождали воины-копьеносцы (дорифоры). По существу это была не охрана, а почётный эскорт в качестве выражение высшей чести. Христианское понятие о Боге, как Небесном Царе, стало выражаться через аналогичные символы. Например, на Литургии в херувимском гимне[3] рисуется образ Бога - Всеобщего Царя, окружённого ангельскими чинами дорифорами. В Библии ничего не говорится ни о каких ангелах дорифорах, эта метафора вошла в христианское богослужение из византийского придворного церемониала.

Со временем подобные внешние выражения идей могут изменяться. В наше время уже нет дорифоров, но отдание высшей чести особо значимым лицам по-прежнему выражается через почётное сопровождение. У римского Папы есть швейцарская гвардия, президентский кортеж сопровождает почётный эскорт из мотоциклистов.

Таким образом, условное «тело» религии - её выражение в социальной и культурной сфере, формируется по тем же психологическим законам, что и нерелигиозные феномены, например, искусство. Поэтому, можно находить параллели и аналогии религиозных феноменов с нерелигиозными, и это облегчит понимание процессов, происходящих в какой-либо исторической религии.

Также следует принять во внимание тот факт, что по разным причинам к основной идее могут подмешиваться и параллельно с ней сосуществовать другие идеи, паразитические и даже противоположные. Например, цель искусства - само искусство. Если художник начинает думать о коммерции, то он теряет вдохновение и чувство прекрасного. Но существует целая индустрия, которая вынуждает художников писать не по вдохновению, а то, что пользуется спросом. Это не есть творчество в подлинном смысле.

Аналогично, в христианстве одними из фундаментальных являются идеи нестяжательности и смирения: «не можете служить Богу и маммоне», «даром получили, даром давайте», «кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою (Мф. 6: 24; 10: 8; 20: 26) и т.п. Но историческое христианство даёт множество примеров, когда христиане были всецело поглощены жаждой власти и богатства.

Что же происходит? Почему христиане очень часто живут совсем не так, как учит их Св. Писание? Кстати, тоже самое можно сказать и об иудеях, мусульманах и буддистах. Этот вопрос иногда задают атеисты, но больше всего он волнует самих верующих.

Митрополит Сурожский Антоний (Блум) рассказывает на эту тему очень примечательный случай. Однажды он проводил трёхдневные беседы о духовной жизни для группы студентов, которые должны были быть рукоположены в Англиканской Церкви. На заключительном собрании один из студентов от имени других при всех преподавателях поставил вопрос: «Как нам вновь найти ту веру, которая нас привела в богословскую школу, и которую богословская школа разрушила?» Вот каково положение. Вот где острие меча! Это ключевой вопрос для судьбы современного христианства!

И Дарвин и Сталин собирались стать священниками, но церковное учебное заведение подорвало в них веру и сделало богоборцами. Подобных примеров так много, что невозможно отнести всё это лишь к частным случаям и исключениям. В конце XIX - начале XX века в России был расцвет богословия: многие достижения церковной науки остаются непревзойдёнными до сих пор. Однако, четыре Духовных Академии и сотни Семинарий погубили веру во многих своих выпускниках. Атеистическая революция 1917 года была бы невозможна без активной поддержки выпускниками церковных учебных заведений.

В Библии некоторые регионы, страны и народы иногда характеризуются, как будто это один человек. Употребляя такую же метафору, можно задать кардинальный вопрос англиканского студента уже в масштабе всей Европы: «Как в Европе вновь возродить ту веру, для лучшего понимания которой христиане полторы тысячи лет создавали богословие и учреждали богословские школы? Почему эти богословские школы разрушили веру и привели Европу к атеизму?» Где была скрыта мина замедленного действия? Может быть, причина в том, что греческие богословы пытались изложить Откровение на языке античной философии? Или причина в западной схоластике, также пользовавшейся логикой Аристотеля?

В самом деле, страны с «молодым» христианством, такие как Гана или Самоа, отличаются искренностью и живостью веры. Никакого кризиса веры и тем более атеизма там нет совсем. В тоже время в Европе, с её двухтысячелетней христианской историей, доминирует атеизм.

Скорее всего, причина этого не столько в богословии и не столько в превращении христианства в религию, сколько в измене фундаментальным принципам христианства. Очень часто внимание христиан акцентировалось на этике и нравственном совершенстве: как стать лучше, справедливее, воздержнее и добрее. Но всё это не является той великой целью, ради которой Бог сотворил человека. Основная идея христианства заключается в том, что Бог стал Сыном человеческим для того, чтобы человек сделался сыном Божиим. Разные св. отцы писали эту фразу немного по-разному, но смысл именно такой[4]. То есть Творец, будучи Богом по природе, призывает человека стать богом по благодати. Человек был сотворён по образу Божию и по подобию, чтобы достичь не только нравственной, но и личной связи со своим Творцом.

Поэтому, центральный нерв христианской жизни - это ощущение Бога и живые отношения с Ним[5]. Буквально об «осязании» (ψηλάφηση) Божества проповедовал ап. Павел[6] (Деян. 17: 27).

Хотя ощутить Бога можно и вне религиозного контекста, но элементы религии либо сразу же за этим следуют, либо присутствуют как фон, предпосылка (background). Например, в житии католического святого священника Кюре из Арса[7] повествуется такой случай. Приходя в свою деревенскую церквушку, он заставал там старика крестьянина, который часами сидел по-видимому даже и не молясь. И как-то священник спросил старика: «Что ты здесь делаешь, часами сидя в церкви? Я заметил, что губы твои не двигаются в молитве, и пальцы твои не бегают по чёткам, ты просто сидишь и смотришь прямо перед собой. Объясни мне, что происходит?» И старик ответил с улыбкой: «Я на Него гляжу, Он на меня глядит — и нам так хорошо друг с другом!»

Другой характерный пример приводит митро­по­лит Сурожский Антоний. К нему в храм пришёл человек передать посылку одной из прихожанок. Он был убеждённый атеист и хотел прийти после богослужения, но пришёл слишком рано. Потом после службы он остался и обратился к священнику с вопросом: «Что происходит у вас в храме? Я пришёл сюда, зная, что Бога нет, зная, что всё это выдумки. Но я просидел часть службы, и меня что-то поразило. Мерцание ли это свечей, пение или что-то другое?» Священник ему ответил: «Если бы вы были верующим, я бы сказал, что это Божие присутствие. Но если вы знаете, что Бога нет, то я ничего не могу сказать». Он тогда подумал и сказал: «А можно мне прийти как-нибудь, когда в этом храме не будет никого, когда и вы уйдете, чтобы ничто не влияло на меня? Я хочу побыть один, посмотреть и учуять, есть ли здесь что-либо или просто пустота, пустое помещение». Он приходил несколько раз и потом сказал: «Я не знаю, есть ли Бог, но точно знаю, что здесь что-то есть, потому что когда я один в храме, я чувствую какое-то непостижимое для меня, непонятное присутствие». Этот неверующий человек сумел почувствовать то, чего часто не чувствуют верующие, посещающие храм регулярно.[8]

С одной стороны, и верующий крестьянин и атеист смогли ощутить Бога в пустом храме. И богослужение, и религиозное образование, и богословие, и обряды им бы только помешали. С другой стороны, они ощутили Бога именно в храме, а не в музее, театре или университете. Благодаря богословию и литургической традиции возник этот храм, как место встречи с Богом. Богослужения в нём стали тем фоном, предпосылкой, благодаря которому стало возможно почувствовать Божие присутствие и в тишине пустого храма.

Все эти примеры показывают, что христианство не тождественно религии, но при попытке отделить одно от другого есть риск потерять нечто существенное, важное. Однако ревизия богословия и литургической традиции необходима. Дно кораблей обрастает моллюсками, которые увеличивают трение корабля о воду. Из-за этого корабль теряет скорость и понапрасну тратит горючее. К тому же, обрастания в большом количестве отяжеляют корабль[9] и увеличивают его осадку. Поэтому, периодически корабли ставят в док, скребут, чистят днище и красят. Нечто подобное требуется и христианству.

Например, в православной Церкви давно назрела ревизия богослужебных текстов. Зачастую прихожане не понимают в полной мере того, что они слышат на богослужении, вследствие архаич­ности языка. Некоторым нравится такая ситуация, и своё непонимание они делают сакральным. И они счастливы в своём неведении. Если же сделать перевод и объяснить смысл этих текстов, то прихожане придут в ужас и сделают печальное открытие: за две тысячи лет корабль Церкви оброс не только огромным количеством балласта, но в этом балласте находится ещё и много еретического и чуждого христианству.

Например, множество песнопений византийской эпохи содержат молитвы о даровании победы императору над варварами. Под варварами византийцы понимали всех иностранцев, в том числе славян. И Византия многократно вое­вала со славянами, православные христиане воевали с православными христианами. Это совершенно противоречит Евангелию. И потом, Византийской империи нет уже почти шесть веков, так что нет никакого смысла молиться за несуществующего императора. Однако, в Греции эти песнопения мумифицировались и повторяются до сих пор в своём неизменном виде.

Кроме того, почти все церковные гимны написаны монахами. И это накладывает отпечаток на то, каким образом написаны гимны, каким святым даётся предпочтение и какие взаимоотношения они проповедуют. Но главная проблема в том, что значительная часть монашества находилась под влиянием идей неоплатонизма и оригенизма. Поэтому в церковных песнопениях акцентируется внимание на оригенистической Экклесиологии[10]. Неоднократно церковные соборы осуждали Оригена, однако его учение в той или иной степени снова возрождалось в монашестве.

В заключение ещё раз отметим, что центральный «нерв» христианства - это ощущение Божьего присутствия. Оно зависит не от образованности, не от теоретического знания, и даже не от количества молитв, а оттого, как человек открывается Богу. Религиозная составляющая в христианстве может быть как благотворной, так и вредоносной. Поэтому каждый религиозный феномен необходимо рассматривать отдельно.

 

[1] Например, Деян. 17:22.

[2] Иными словами, абстрактное понятие «религии» создали атеисты XVIII века для идентификации себя самих. Поэтому термин «религия» такой неточный и чужеродный для людей, верующих в Бога. В христианстве, исламе, иудаизме вместо понятий «религиозный/нерелигиозный» всегда использовались понятия «верный/неверный» (по отношению к Богу).

 

[3] Χερουβικὸς ὕμνος, греч. текст: Οἱ τὰ Χερουβεὶμ μυστικῶς εἰκονίζοντες, καὶ τῇ ζωοποιῷ Τριάδι τὸν τρισάγιον ὕμνον προσᾴδοντες, πᾶσαν τὴν βιοτικὴν ἀποθώμεθα μέριμναν, ὡς τὸν Βασιλέα τῶν ὅλων ὑποδεξόμενοι, ταῖς ἀγγελικαῖς ἀοράτως δορυφορούμενον τάξεσιν. Ἀλληλούϊα. Ἀλληλούϊα. Ἀλληλούϊα.

 

[4] См: Ириней Лионский (Adversus haereses, III, 10, 2 и в Прологе пятой главы); свт. Афанасий Александрийский (Contra Arianos I, 39). Примерно то же самое говорили Василий Великий и Григорий Богослов.

 

[5] См.: Скабалланович М. «Что мы ждем от обновленных монастырей?», Свободное слово христианина 1 (1918), 20.

 

[6] Ζητεῖν τὸν Κύριον, εἰ ἄρα γε ψηλαφήσειαν αὐτὸν καὶ εὕροιεν, καί γε οὐ μακρὰν ἀπὸ ἑνὸς ἑκάστου ἡμῶν ὑπάρχοντα (Πράξ. 17,27).

 

[7] фр. Saint Curé d’Ars (1786-1869) св. Жан Батист Мари Вианней - французский священник, покровитель приходских священников и исповедников. англ. Curé of Ars.

 

[8] См.: Митрополит Сурожский Антоний (Блум). Труды. Книга первая. — 2-е изд. — М., «Практика», 2012, с. 821-822.

 

[9] Для большого корабля добавочный вредный груз может составлять несколько сот тонн.

 

[10] Подробнее об этом см.: Иоанн (Зизиулас), митрополит Пергамский. Церковь как икона Царствия Божия. Лекции по Экклесиологии / Пер. с греч. К. Г. Волкодав. — Киев: Богуславкнига, 2013, с. 62-63.

 

Яндекс.Метрика